Между прошлым и будущим

Екатерина ПустоляковаНет, наверное, сибиряка, который не знал бы знаменитого ломоносовского «…российское могущество прирастать будет Сибирью». Меньше людей могут продолжить этот выхваченный из предложения кусочек: «…и Северным океаном и достигнет до главных поселений европейских в Азии и в Америке». Еще меньше осведомлены, что эти слова завершают пространнейшую записку Михаила Васильевича цесаревичу Павлу «Краткое описание разных путешествий по северным морям и показание возможного проходу Сибирским океаном в Восточную Индию».

Ретроспективный взгляд на вещи позволяет оценить пройденный путь из точки А в точку Б, а также все то, что было сделано помимо основного направления в качестве ответвлений и радиальных маршрутов. Ломоносов в своем обширнейшем аналитическом материале дал подробное научно-политическое обоснование необходимости освоения северных путей для судоходства, колонизации необжитых земель и торгового взаимодействия с зарубежными странами. Совершенно исключая из целей и перспектив, собственно, саму науку – как это ни странно.
 
Читается ломоносовский текст, как роман. Автор описывает экспедиции, предпринятые путешественниками из России и Европы, параллельно вставляя комментарии о том или ином просчете, либо рассказывая об увиденных мореплавателями реалиях северной природы и быта местных народов. Настойчиво обращает внимание царственного адресата: «уже довольно показано, что Северный Сибирский океан с Атлантическим и с Тихим беспрерывное соединение имеет и что Азия от Северной Америки отделена водами, кои коль широки, то есть, коль далече отстоят самые северные берега Северной Америки от сибирских, о том еще мало или почти ничего не известно за невозможностию поныне свободного мореплавания, однако, сколько есть известий, здесь пропустить не должно». Иными словами – вся свежая информация, которая собирается из разных, пусть даже и невеликих источников, должна быть тщательно проанализирована и воспринята.
 
Главными препятствиями же освоения Сибири и северных широт Михаил Васильевич – вполне естественно - почитает лед и стужу. В этой части записки ученый оптимистичен – доступно и подробно (с поправкой на изменившийся язык) он рассказывает цесаревичу, что происходит в тех регионах с водой, с воздухом, апеллирует к перемешиванию нагретых и холодных толщ того и другого, делая вывод: не все так страшно. Жить можно. Причем, не только жить, но и трудиться. Что касается льдов, то Ломоносов словами рисует карту их движения, а также предполагает, исходя из географических наблюдений, силу и плотность ледяных полей с российской стороны океана. «Изо всего вышеписанного по натуральным законам и по согласным с ними известиям не обинуясь заключаю…..» - решительно пишет Михаил Васильевич и далее расчерчивает подробную схему наиболее оптимального хода кораблей, делая вывод, что «в отдалении от берегов сибирских на пять- и на семьсот верст Сибирский океан в летние месяцы от таких льдов свободен, кои бы препятствовали корабельному ходу и грозили бы опасностью быть мореплавателям затертым. Словом, пожалуйста, господа и дамы самодержавные. Вот вам маршрут, проистекающий из научных предпосылок.

Михаил Ломоносов«Это все теория, господин ученый», - возможно покривили бы лица упомянутые самодержцы, - «Где же практика?» И Михаил Васильевич, предвидя этот закономерный вопрос, как фокусник из шляпы – нет, скорее, как самый что ни на есть энциклопедист-прикладник - достает подробный план северных экспедиций. Прописано все: какие должны быть корабли, сколько человек брать в команду, что из провианта предпочтительней погрузить на суда. Даже птиц хищных Ломоносов предусмотрел – дабы с их помощью искать конец ледяных полей. Даже «часы карманные с секундами». И специальную карту, составленную с учетом последних сведений так, чтобы полюс был в центре. Если же заперто будет судно во льдах, то мореходам, по словам ученого, надлежит использовать порох таким же образом, как «рассекаются в рудокопных ямах каменные горы». Буравы, причем, для рассверливания скважин, куда планируется закладывать заряды, должны быть горячими. Что касается инфраструктуры, то и это Ломоносов предусмотрел и предлагает построить на мысу около Новой Земли дома и амбары с провиантом, поскольку первый «ход», как уверен Михаил Васильевич, следует начать именно там. В помощь же капитанам кораблей ученый предлагает инструкцию, где разъяснены все признаки близкого берега или, наоборот, льда, а также многие другие закономерности, которые могут помочь морякам сориентироваться в пространстве. Плюс, конечно, многочисленные «если, то…», касающиеся стандартных и нестандартных ситуаций. Словом, предусмотрено если не практически все, то очень многое.

В заключение Ломоносов обозначает как технические, так и геополитические возражения, которые могут возникнуть, одновременно опровергая их: «Еще остается мне отвратить мнения, противные сему славному и полезному предприятию: 1) нерадостные примеры неудачных прежде бывших походов, 2) великие убытки, 3) трата людям, 4) тщетная работа, коею впредь могут больше пользоваться другие народы, хотя бы и удача воспоследовала». В первом случае он апеллирует к неясному пониманию целей прежних мореплаваний, а также к проблемам в их организации. На второе возражение отвечает тем, что стоимость экспедиций вполне подъемна, причем, не только казне государства Российского, но и купечеству. Что касается «траты людей», то здесь Михаил Васильевич несколько уклоняется от ответа, туманно сообщая, «для приобретения малого лоскута земли или для одного только честолюбия посылают на смерть многие тысячи народа, целые армеи, то здесь ли должно жалеть около ста человек, где приобрести можно целые земли в других частях света для расширения мореплавания, купечества, могущества, для государственной и государской славы, для показания морских российских героев всему свету и для большего просвещения всего человеческого роду». Ну, а чтобы достижения не достались в чужие руки, пишет Ломоносов, то необходимо как можно плотнее обживать новые земли, строить там поселения и заводить флот.

Что было потом – известно. Я не знаю, как отреагировал Павел Петрович на аналитический труд великого энциклопедиста, но, раз арктические исследования пребывали в относительном затишье аж до 19-го века, можно предположить, что отнесся не совсем внимательно. Тем не менее, именно Ломоносов считается основоположником теории и практики освоения севера, и на протяжении нескольких веков русские люди так или иначе исследовали Сибирь и Северный Ледовитый океан с его берегами. Сначала, как и предрекал ученый, для торговых дел, затем – для военных (в качестве одной из причин поражения в русско-японской войне историки называют отсутствие морского пути через Арктику – эскадрам пришлось идти к театру военных действий через весь «шарик», прорываясь до Владивостока с боями). В двадцатом веке в эти суровые регионы пришли ученые – не единицы, как раньше, а десятки и сотни. Сейчас научная экспансия в арктические районы стала еще сильнее. Там есть метеостанции, а также исследовательские пункты на плавучих льдах, к малоизвестным островам снаряжаются экспедиции, специалисты разных направлений изучают все, что только можно – начиная от массовых гнездовий птиц и заканчивая полезными ископаемыми. Какое значение в геополитическом масштабе приобрел шельф Северного Ледовитого океана, я думаю, говорить не надо. Более того, в России есть целый НИИ, который занимается всеми этими проблемами и вопросами: Арктический и Антарктический научно-исследовательский институт, который расположен в Санкт-Петербурге.

Сибирское отделение РАН, которое встречает приехавших в Академгородок знаменитой ломоносовской фразой, вынесенной в начало этого текста, играет в изучении Арктики огромную роль. Помимо широчайшего спектра исследований, которые ведутся институтами СО РАН в северных районах и на шельфе, у многих на слуху новый научный комплекс на острове «Самойловский». Bз поездки на Новосибирские острова вернулась группа из Института нефтегазовой геологии и геофизики им. А.А.Трофимука СО РАН (рассказ об этом интереснейшем путешествии опубликован на сайте).

Словом, от первого научного обоснования возможностей для освоения севера мы ушли так далеко, куда Михаил Васильевич Ломоносов даже не заглядывал, хотя, конечно, не мог не предполагать. Ученые продолжают двигать эту глобальную идею, которая начиналась именно им - изучая, давая все новые и новые, порой неожиданные резоны для дальнейшей работы в Арктике. Могущество же российское продолжает прирастать, в том числе, и этими исследованиями.

…Находясь в настоящем, на том самом этапе между прошлым и будущим, ужасно интересно – с какой точки наши потомки будут ретроспективно оглядываться на то, что сделано в «северном» направлении нами?

Михаил Ломоносов
Екатерина Пустолякова